«С трупами не работаем»: потерявший зрение на учениях псковский пограничник 10 лет не может добиться льгот

СМИ / Газеты   Сергей.
В июне 2008 года во время совместных учений десантных и пограничных войск под Псковом из-за халатности офицеров при взрыве тяжело пострадал 25-летний прапорщик Дмитрий Пивуев. Он выжил, но фактически лишился зрения и получил обширные травмы и ожоги головы. Врач военного госпиталя отказывался лечить раненого и, по словам матери солдата, оставил умирать. Лишь спустя сутки Дмитрия перевезли в офтальмологическое отделение областной больницы. Его сразу уволили из погранслужбы, отказывались платить пенсию, а позже выдали недействительное удостоверение инвалида войны. Уже 10 лет родные лечат Дмитрия за свой счет, а чиновники советуют им ходатайствовать о внесении изменений в закон.  
«Хотели попугать пограничников»

Дмитрий Пивуев вырос в семье военных. Его отец Валерий Александрович в звании майора был начальником отделения пограничного пропускного пункта. Мать Надежда Викторовна в звании прапорщика работала начальником клуба в отделении воспитательной работы.

17 июня 2008 года (по данным фотоматериалов военнослужащих суд и следователи называют дату 18 июня. — «МБХ медиа») на полигоне «Завеличье» в районе поселка Кислово Псковской области проходили полевые учения Отряда мобильных действий Пограничного управления ФСБ России и 76-ой Десантно-Штурмовой дивизии. Со стороны пограничников руководил занятиями офицер Фархутдинов Николай Галиевич. «Занятия проводились по устной договоренности, — рассказывает мать Дмитрия Надежда. — Пограничное управление готовило бойцов к горячей точке. А одному из командиров хотелось очень в Москву. Вот и решили сделать учения, максимально приближенные к условиям настоящего боя и артиллерийского обстрела».

Офицеры из 76-й десантной дивизии к учениям отнеслись с энтузиазмом. По словам Надежды, один из них в ходе расследования признавался: «Да мы попугать хотели пограничников». Инструментом для такого «испуга» стали имитационные артиллерийские снаряды ИМ-100 или, по другим данным, ИМ-85. Взвод десантников организовал засаду с закладкой взрывного устройства. Родственники Пивуева предполагают, что военнослужащие в нарушение правил заложили 2100 граммов (три связанных между собой снаряда) взрывчатого вещества под дерево и тем самым усилили последствия взрыва — к ударной волне добавились поражающие элементы в виде кусков земли и щепок.Трагедия произошла, когда пешая колонна пограничников двигалась мимо засады десантников. Дмитрий Пивуев прикрывал отряд и оказался рядом с тем самым деревом. В этот момент рядовой десантной дивизии Вострокнутов подорвал взрывное устройство. В соответствии с медицинским заключением, Пивуев получил минно-взрывную травму головы и лица с разрушением правого глазного яблока, контузийным разрывом склеры левого глазного яблока, гематомами век и ретробульбарными гематомами обоих глаз, термическими ожогами первой и второй степени, множественными осколочными ранами век и лица, переломами костей носа и так далее. Также Дмитрий лишился одной барабанной перепонки (другая оказалась сильно повреждена), а от зрения у него осталась лишь 0,01%.

«Вострокнутов был в пяти метрах от Димы и якобы его не увидел и решил подорвать снаряд. Это с таким зрением берут на службу?», — недоумевает Надежда. Сама она собственного сына после ранения смогла узнать только по руке. «Там сплошное месиво было, голова увеличена в три раза. Ну, представьте, расплавленный металл на все лицо попал», — объясняет Надежда.

Медика на полигоне не было, поэтому Пивуева на скорой привезли в военный госпиталь Пскова. «Мальчишки (пограничники из взвода Дмитрия. — „МБХ медиа“) рассказали мне, что врач Абдуллаев из госпиталя не хотел лечить моего сына. Так и сказал: „С трупами не работаю!“, — вспоминает Надежда. — Он, наверно, решил, что все безнадежно. Там один глаз висел, на сосудах болтался просто, так он его удалил».

По словам Надежды, ее сына продержали в госпитале сутки и только после этого «подкинули» в офтальмологическое отделение Псковской областной больницы. «У меня на руках есть полицейский рапорт, где написано: „Был доставлен в отделение офтальмологии областной больницы неизвестными людьми, которые о себе никаких данных не оставили“», — говорит мать Дмитрия.

Врачи областной больницы хотели отправить Пивуева в Москву на специальном военном самолете, но выяснилось, что в это же время похожее ЧП произошло на учениях в Карелии, и самолет отправился забирать того пострадавшего. Дмитрия прооперировали в Пскове. После этого глаз покрылся бельмом. Позже в Московском НИИ глазных болезней им. Гельмгольца Дмитрию предложили лазерную операцию, но предупредили, что из-за наличия в глазах осколков последствия могут быть непредсказуемыми. Молодой человек решил не рисковать.

«Не наслужил»

Пограничное управление ФСБ России от Дмитрия отреклось сразу после ранения. Уволили с формулировкой: «По состоянию здоровья в связи с признанием врачебно-военной комиссией негодным к военной службе». В погрануправлении Дмитрий служил с ноября 2007 года, после срочной службы в Подмосковье его более полугода проверяли на готовность к специфике новой работы. Руководство пограничников тем не менее посчитало, что 7 с лишним месяцев погранслужбы и минно-взрывная травма с тяжелыми последствиями «при исполнении» — это недостаточные основания для выплаты пенсии. «Вам в обычный Пенсионный фонд», — заявили пограничники Надежде Пивуевой. Мать пострадавшего послушно отправилась туда, но сотрудники госучреждения связались с федеральным руководством и ответили, что пенсию все же должны платить пограничники.

Те долго не хотели уступать и даже выдали Дмитрию военный билет с неверными данными. Из него следует, что Пивуев сначала служил в пограничных войсках, а только потом проходил срочную службу в войсках правительственной связи в Подмосковье. На самом же деле Дмитрий в 2005 закончил Псковский Вольный институт, отслужил в войсках правительственной связи, вернулся в начале 2007 года и начал устраиваться в пограничную службу, куда его и приняли в ноябре. «Они все хотели стереть с памяти и с лица земли, будто бы ничего не было и не служил», — считает Надежда Пивуева.

Выбивая для ставшего инвалидом сына законную пенсию, она дошла до директора ФСБ России Александра Бортникова и спустя три месяца Дмитрий Пивуев все-таки начал получать выплаты. Но проблемы на этом не закончились.

«Бланками указанных удостоверений не располагаем»

После травмы Дмитрий практически не видит: с 0,01% зрения не то, что работать, жить очень сложно. Но некоторые специалисты врачебной комиссии Главного бюро медико-социальной экспертизы Псковской области одно время ставили ему только третью группу инвалидности. Когда семья Пивуева в суде оспаривала решение комиссии, в которую входил тот самый отказавшийся «работать с трупами» врач Абдуллаев, медики публично заявляли родным, что их старания напрасны и молодому человеку все равно грозит тяжелое заболевание головного мозга.

Операции, которую Дмитрию сделали через несколько дней после травмы в Псковской областной больнице, оказалось недостаточно. Понадобилось вмешательство специалистов Московского НИИ глазных болезней им. Гельмгольца. Но лечение и операция там стоили больших денег, которых у семьи не было. Три года Надежда Пивуева добивалась квоты в столичную клинику, решить вопрос помогло только обращение к экс-министру здравоохранения и соцразвития Татьяне Голиковой.

Сейчас Дмитрий должен постоянно принимать дорогостоящие лекарства и регулярно наблюдаться как в НИИ им. Гельмгольца, так и в Главном клиническом военном госпитале ФСБ России в Голицино. Для лечения и консультаций врачей нужны крупные суммы или льготы, на которые Дмитрий по закону имел полное право. Но у чиновников разных ведомств было другое мнение. Только в 2012 году родители Дмитрия смогли доказать, что их сын получил именно военную травму при исполнении воинских обязанностей. Для получения соответствующих льгот в таком случае нужно иметь удостоверение инвалида, единый образец которого утвержден Постановлением Госкомтруда СССР от 26 мая 1975 г. № 126. В образце есть надпись: «Действует на территории СССР».

Но Дмитрию Пивуеву в июле 2012 года выдали удостоверение с надписью: «Удостоверение действительно на всей территории Российской Федерации». Именно она автоматически сделала документ недействительным, потому что изменения в образец этого удостоверения с 1975 года не вносились. При этом, по словам Надежды Викторовны, другие документы, дающие право на льготы ветеранам войны, ветеранам военной службы и ветеранам труда, адаптированы к новому названию нашего государства и соответствующие поправки в законодательство были внесены еще в 2005 году.Удостоверение Дмитрию выдало Управление ФСБ по Псковской области. Когда Надежда Пивуева обратилась к ним, те переадресовали решение вопроса в Министерство труда РФ. Силовики сообщили Пивуевой, что затребовали у Минтруда бланк нужного образца и предложили подождать.

Через несколько месяцев Надежда сама вышла на Минтруд, где ей посоветовали самой посмотреть бланки в местных кабинетах управления соцзащиты или военкомата. «Минтруд России бланками указанных удостоверений не располагает», — подчеркнули чиновники.

Удостоверение требовалось обновлять, потому что поначалу инвалидность Дмитрий Пивуев должен был подтверждать ежегодно. Во второй раз УФСБ вновь выдало ему удостоверение инвалида несуществующего образца.

Сегодня с момента взрыва снаряда на тех учениях прошло десять лет. По закону Дмитрий мог бы уже претендовать на ипотеку на особых условиях для военнослужащих, но он не может получить даже те 18 квадратных метров, право на которые дает то самое удостоверение. Все лекарства, консультации и поездки к специалистам семья оплачивает сама. «Мне все знакомые говорят, что, скорее всего, Диминым правильным и настоящим удостоверением пользуется кто-то другой, может, уже и квартиру получил. Ребятам с такими травмами миллионы положены. А ведь даже в таких структурах, как ФСБ, работают люди», — говорит Надежда Викторовна.

Нормальное удостоверение Дмитрию нужно не только для льгот и выплат. «Когда я сопровождала сына в Москву, нас там несколько раз останавливали полицейские. Мол, идет молодой мужчина нестабильно, неровно, спотыкается — вдруг пьяный, а я его обчистить хочу? Показывала удостоверение в таких случаях. Но последнее мы даже брать не стали, оно все равно недействительно. Такой беспредел: кто-то с инвалидностью летает постоянно по курортам, а кому-то — вот так, как нам», — возмущается мать Дмитрия. — Мне непонятна причина дискриминации военнослужащих, которые потеряли свое здоровье при исполнении обязанностей, ведь их меньше не становится из-за увеличения общего количества солдат РФ и их использования в военных конфликтах!"

По словам Надежды Викторовны, по факту ЧП на полигоне было возбуждено шесть уголовных дел, в которых постоянно менялся ответчик. Сейчас все судебные приговоры по этим делам недоступны, в судебной картотеке есть только пометка: «Документ изъят из публичного доступа». «Вся секретность документов связана с полным нарушением всего, что можно было только нарушить, начиная с отсутствия планов проведения занятий. Обо всем устно договаривались начальник кадров ПУ ФСБ России по Псковской области Артемов Сергей Николаевич и начальник разведроты 76-ой дивизии Беда Вадим Михайлович», — говорит Надежда. Официальная взрывотехническая экспертиза даже не определила тип взрывного устройства. Надежда Викторовна уверена, что это произошло из-за того, что экспертизу проводил капитан Яценюк, впоследствии осужденный за мошенничество при выполнении работ по обезвреживанию и уничтожению взрывоопасных предметов. В процессе выяснения типа взрывного устройства служащий дивизии Субачев А. А. сообщил: «Да мы их из горячих точек мешками возим!». «Вы не поверите, его не стало через несколько месяцев, якобы от сердца умер, 20 с лишним лет парню было», — рассказывает Надежда. Отец Дмитрия, закончивший Высшее военное командное училище, изучив материалы дела, посчитал, что для взрыва использовались три заряда ИМ-100 (по 700 граммов каждый), связанные между собой.

После многочисленных замен ответчиков Псковский гарнизонный военный суд осудил по данному делу врио командира войсковой части дивизии на момент ЧП лейтенанта Щеглова. Его обвинили в халатности, повлекшей по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека — часть 2 статьи 293 УК РФ. Щеглов получил два года условно. «С этим уголовным делом никто не хотел разбираться, хотя виновато наше управление пограничное. Нашли этого молодого парнишку-отличника, посоветовали взять на себя и пообещали перевести в столичное управление внешней разведки. А сейчас он уже уволен. Мальчишка хороший, я даже не могла на него на суде давить, потому что мне было его искренне жаль. Он почти ровесник сына. Ему сказали, он сделал», — говорит Надежда.

В 2015 году ей удалось взыскать с Минобороны компенсацию утраченного заработка в размере 400 тысяч рублей и еще 300 тысяч рублей за моральный вред. Эти суммы не покрывают ни отсутствие льгот, ни лечение, ни многочисленные операции, ни транспортные расходы на поездки по госпиталям.

Сейчас Дмитрий с помощью Всероссийского общества слепых пытается осваивать новые профессии. Он женился (любимая девушка не оставила его, несмотря на страшную травму и инвалидность), растит двоих детей. Работать, как обычный человек, он не может, потому что с таким зрением только различает день и ночь. Вместе с родными через Совет Федерации он собирается инициировать внесение изменений в бланк удостоверения.

«Мы не из пугливых. Если сдадимся, что тогда будет? А в Сирии ребят ранят, им как? Это хорошо я везде жалуюсь, а какие-то мамы вообще не разбираются в этом. Нельзя нам сдаваться!» — говорит Надежда Пивуева.

Все самое важное — в нашем Telegram

У вас есть интересные новости из вашего региона? Присылайте их в наш телеграм-бот.

Читайте нас в Яндекс.Новостяхmbk.sobchakprotivvseh.ru/region/s-trupami-ne-rabotaem/

  • Оценка: ?
    • Отобразить местоположение

Комментарии (0)

RSS
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.