Звёздочка

Погоды в то лето стояли презамечательные. Уже какую неделю облака не посещали небосклон, а солнце и не жарило вовсе, но мягко грело, вызывая бесконечно радостную улыбку у всего населения городка. 

Обстановка сама собой сложилась непринуждённая, обязанности всем составом выполнялись вяло, нехотя, но опять же с радостью и восторгом, всё больше от того, что и не надо особо. Начальство повыше находилось в призрачных думах о предстоящем отпуске, начальство пониже искало в закоулках неуставных мыслей поводы для выклянчивания увольнительных, или, на худой конец, командировок. Направление мыслей большей части солдатского состава не отличалось разнообразием. Мысли их с лёгкостью смог бы охарактеризовать даже человек первобытный, обладая лексиконом лишь из четырёх букв: «ба - бу - бы».
Не занимали вчерашних мальчишек еще недавнее увлечение - лекции о бронетехнике и стрелковом оружии, фотографии и рисунки которых скрупулёзно вырезались из журналов «Юный техник», и с особым придыханием вклеивались в альбомы для рисования, а снизу каллиграфическим почерком выводились тактико-технические характеристики. Желание солдата - уподобиться первобытным и словно наскальный рисунок нацарапать на парте «ба-бу-бы»!
Не мешала ни валящая с ног усталость, ни вечное недосыпание, ни компот с бромом. Лишь «ба - бу - бы - ба - бу - бы, ба-бу-бы, бабу бы».
Масла в огонь плотского желания подливала женская половина, проживающая, служившая, работающая и просто болтающаяся по военному городку по-летнему соблазнительно облаченная. Конечно, не половина в прямом смысле слова - выбор объектов вожделения был ограничен, но тем более сладостными бывали победы на личном фронте.
***

Шариковая ручка начала приобретать вкус, растворяясь в слюне голубой пластмассой. Волокна её колпачка превосходно чистили зубы от вчерашнего тушеного мяса. Наконец, почувствовав вкус пасты, Бока принялся конспектировать принципы общей тактики ведения боя. Хотелось жрать и буфетчицу Аню, что сегодня в тихоря передала пирожное колечко, завёрнутое в салфетку.
Времяпрепровождение с Аней давало много дивидендов. Сытый и удовлетворённый солдат служит родине в разы эффективнее, с большей радостью вникает в азы военного искусства, понимает значимость линии партии и отдаваемых руководством приказов. Безусловно, и траншеи копаются глубже и длиннее.
Боке повезло со службой. Устроился он почти сразу барабанщиком, марши барабанил в духовом оркестре. Также, за не имением альтернативы, скрепя сердцем и прикрывая уши, художественный руководитель военно-патриотического ансамбля «Червона Рута» взял Боку стучать эстрадный ритм в романтических военных мелодиях. В связи со сложившимися музыкальными обстоятельствами, Бока не обременялся солдатской службой.
Наличие у Боки свободного времени позволяло ему проявлять особое внимание к женскому полу, дислоцировавшемуся в части. Получил он славу, которую, чего греха таить, каждый мужик желает иметь. Считали его бабником. Пользовался он популярностью у барышень, имел подход и, как уж поминалось, время.
С Аней, или лучше Анечкой - так её звали все клиенты офицерского буфета, Бока задержался. Уже больше месяца с ней, и вроде к другим не подкатывает. Как-то объяснил он по секрету лучшему другу, что буфетчица в армии в любовницах - лучше каптёра и заржал.
***

В один из описанных летних дней появился в части молодой лейтенант, да не один, а жёнушку свою привёз. Лейтенанта в части заметили не сразу, так представили личному составу, да и позабыли вскоре, вроде как и нет его. Был лейтенант незаметен, некрасив, с солдатами в конфликты не вступал, да и вообще общался мало. Где-то служил, что-то делал. В общем, внимания солдатской общественности до поры до времени удостоен не был.
Тем не менее жёнушка его произвела фурор немалый. Сразу её заметили, с порога. Не успел «УАЗик» штабной ворота пересечь на КПП части, а оттуда уже слух пошел по устам, что, мол, девка новая прибыла, вся в соку, высокая, стройная, лицом симпатичная, формами удавшаяся. Пока машину разгружали, мимо офицерского дома полным составом солдатики прошлись, кто под каким предлогом, но непременно уважительным.
Девушка, конечно, внимание к своей персоне заметила, слегка засмущалась, но вида, естественно, не подала. Только глаза какие-то стали блестящие, вроде как чудо увидела. Думается, что увиделось будущее не такое серое и скверное, что виделось до сих пор. Взгляд, так сказать, на мир переменился. Надежда просвлетлённая в душе закралась, перспективы прозябания в ближайшие годы сменились перспективами чего-то тайного, запретного, но непременно приятного.
Сразу по всему было видно, что лейтенант души не чаял в своей пассии. И холил её и лелеял. Каждый раз, как в часть из поездки возвращается, в руках полевых цветов букет, да такой, что и обхватить ему хлюпенькому сложно.
Как водится среди военных, лейтенант вечерами с компанией офицеров, употреблял беленькую. Хоть и молод был, но опытен - не напивался, в руках себя держал. Однако, язык развязывался знатно. И ни о чём лейтенант говорить не любил, ни о футболе, ни о бабах других. Даже анекдоты по Брежнева его не интересовали, отчего, к слову, особист очень расстраивался. Всё об одной лейтенант и говорил, всё о своей жене. Бывало, что с жары пуще других случаев язык развяжется, так он до интимных подробностей начинает доходить, но всё об одной, всё о ней.

***

Наспех закидав обед в рот, Бока украдкой направился в офицерский буфет. Там и Аня, там и колбаска! Шуры-муры, то, да сё, накормила его Анна и с грустью сообщает:
- Увольняюсь я, Бока!
- Как? Куда? - Начал возмущаться Бока,- а чего ж я буду жра.. То есть, а как же наши чувства?
- Да какие там чувства?! Побаловались и хватит. Мужа переводят в Москву!
На следующий день, Анна, Анечка укатила, оставив Боку без добавок к обеду. По поводу чувств и всего такого Бока и не переживал вовсе, ибо еще прошлой ночью пристроился на ночлег к парикмахерше. Никакого от неё практического толку не было, но удовольствие получалось отменным. Кого хочешь об этом спроси - все подтвердят!
Буфетом временно командовала повариха из солдатской столовой. Ленину еще кашу в Шушенском варила - в любовницы не годилась.
Голодать стал Бока, истощал малость. Грустный ходит по части, в барабаны стучит без вдохновения, ритм не соблюдает, палочки роняет.
Срочно надо было предпринимать меры к поиску постоянного халявного источника еды, да повкусней.
Источник нашёлся.

***

Военный городок был небольшой и предложениями по части престижной работы для жены лейтенанта не изобиловал. Имея высшее образования, аж в самом МГУ полученное, стремилась она по уму своему должность занять, чтобы не стыдно было домой отписать, да подругам рассказать. Однако, время шло и работы по стремлениям никак не находилось.
Стала девушка от скуки, да от жары на речку наведываться. Покупаться там, загар сродни абхазскому получить - всё как у людей. Речка была в удалении от части. Вот она с утра, как муж на службу, садилась на велосипед, к речке и купалась, загорала. При этом, непременно, читая Тургенева.
Постепенно, посчитав, что следы от купальника только лишь портят общий вид прекрасного тела, жена лейтенанта решила загорать нагишом.
Лейтенант нёс службу исправно, вечерами распивал с начальством, да при случае расхваливал свою жену.
То ли недоброжелатели, то ли шутники, то ли притомившиеся сослуживцы рассказами об одной бабе, но распространили слух, что, мол, жена лейтенанта не просто там загорать-купаться в одиночку ездить, а имеет связи.
Лейтенант слухам не верил, любил жену, с восхищением на нее смотрел. «Как могла природа чудо такое изобразить? Ему оно досталось!». Верить - не верил, но уговорил жену устроиться в буфет пока поработать - всё же рядом, на виду. До поры, как место попрестижней отыщется.
Устроилась лейтенантова пассия буфетчицей. Со скрипом, со слезами, с истерикой и с обещаниями развесить и укатить к маме в Москву.
Работа работой, а загар абхазский необходим как воздух - скоро приедет мама! Вот и продолжила вновь испечённая буфетчица в свободное время, всё больше по выходным, речку наездами на велосипеде посещать.

Одним субботним днём, освободившись от служебных обязанностей, почувствовал лейтенант как по жене соскучился. Невозможно терпеть: срочно надо её увидеть, да приласкать.
Взял лейтенант «УАЗик», чтобы быстрее, да помчался к месту, где жена загорает обычно. Дорога на машине длиннее, чем на велосипеде и измаялся уже лейтенант, воспоминания с воображением нахлынули: «шейка моя изгибистая, кожица бархатистая, мурашечками от возбуждения покрытая, грудочки мои мячиками, сосочки набухшие, рёбрышки мои ступенечками, животик мой ровненький, пупочек дырочкой, лобочек мой...» Тут лейтенант аж застонал и втопил гашетку в пол.
Лежала на одеяльце милая его, родная, будто ждала его. Ни слова не говоря, лейтенант накинулся на неё и ласкать начал: вот она шейка моя изгибистая, вот она кожица бархатистая, мурашечками от возбуждения покрытая, вот они грудочки мои мячиками, вот они сосочки набухшие, вот они рёбрышки мои ступенечками, вот он животик мой ровненький, пупочек дырочкой, вот он лобочек мой... Здесь лейтенант замер. Минуту он не мог ни сдвинуться с места, ни промолвить слова - его заморозили будто.
Чуть ниже живота у его ненаглядной, любимой, единственной отчётливо виднелся отпечаток звёздочки с серпом и молотом. Звёздочки, что у солдат на пилотках по форме положены.
Выхватил из кобуры лейтенант пистолет и с криком зловещим высадил всю обойму в воздух. Упал и зарыдал: «Убью, обоих».

***

Бока на улицу лишний раз не выходил, на построения и обед бегал кустами. Лейтенанта боялся. Что стоит офицеру сгноить срочника - раз, два - и домой похоронку!
Про буфет Бока тоже забыл, не до еды теперь.
Но часть маленькая - не скрыться.
Как-то шёл Бока по приказу музыкальному к клубу по аллее, а на встречу, ну прямо как из-под земли вырос, лейтенант. Идёт, сволочь, пирожок из буфета жрёт, прогуливается.
Лейтенант, видно, тоже не сразу Боку увидел, а как увидел уставился на Боку, и смотрит, будто сверлит победитом.
Бока молитву богу прочёл, попрощался с мамой, папой, братом и сестрой. С жизнью попрощался - лейтенант при пистолете был. Уже думал, как в ноги упадет, пощады просить будет.
Лейтенант же, открыл рот, не отрывая взгляда от Боки, уронил пирожок из офицерского буфета прямо на газон свежевыкрашенный, споткнулся о бордюрный камень, развернулся и засеменил подальше от Боки.
Бока улыбнулся и подумал: «нда... Не гусар»!

  • Оценка: 0

Комментарии (1)

RSS свернуть / развернуть
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.