Продолжение интерактивного романа.Сирин и Кошки.

Интерактивный роман. Часть 14, 15 и 16 — Сирин, БОМЖ, Анюта.  
Было уже довольно поздно. Анюта сидела на подоконнике и смотрела на закат. Сегодня он был почему-то необыкновенно красивым. Настолько красивым, что Анюта пришла в неописуемый восторг и одновременно в ужас. «Пора собираться» — подумала она. Взяла рюкзак и стала нарезать круги по комнате, запихивая туда разные вещи: нехитрые одежки, которых у Анюты было немного, плейер с любимыми кассетами, плюшевого щенка, в обнимку с которым Анюта до сих пор засыпала. Было жалко расставаться с книгами, игрушками и коллекцией кактусов. Хотелось забрать все сразу, и в то же время не брать ничего. Анюта погрустнела, и чуть было не заплакала. И тут в комнату зашла мама.
   — Неужели все вещи собрала заранее? Удивительно. Дай-ка гляну, что тут у тебя, — и мама бесцеремонно стала рыться в рюкзаке. — Набрала всякой ерунды. В чем будешь в огороде работать? В единственных джинсах? Все самой приходится делать.
Анюта пошла в ванную, избавив себя от общения с мамой. Ванна, полная пены — для Анюты это была одна из маленьких радостей жизни. Она подумала, что скоро эта радость может стать недоступной, и поэтому наслаждалась ею с особым чувством.
Часа через полтора в ванную постучала мама. «Уже поздно, я пошла спать. Папа купил билет на утренний поезд. Завтра вставать в полвосьмого. Не проспи».
   — Не просплю ни в коем случае, — громко сказала Анюта и злорадно усмехнулась.
В семь часов утра Анюта была уже на ногах. Тихонько умылась, забрала зубную щетку и полотенце и пробралась на кухню. На полу стояла сумка со старыми шмотками, на столе лежал пакет с заботливо приготовленной в дорогу курицей и всякой другой снедью. «Как мама старается, чтобы меня спровадить, » — подумалось Анюте, и сразу ей почему-то стало стыдно своих мыслей и жалко маму — «Ведь все-таки по-своему она меня любит». Потом Анюта прокралась в комнату родителей. Они безмятежно спали и подхрапывали друг другу. Анюта постояла немножко, глядя на них и улыбаясь, потом нашла на комоде билет и помахала рукой спящим родителям.
Аккуратно закрыв входную дверь, Анюта подошла к мусоропроводу. Первым делом она разорвала билет и кинула его в зловонную дыру. Потом запихала туда сумку с ненавистными изношенными тряпками.
   — Пусть теперь думают что хотят. Я уже все равно не совсем я.
Анюта тихонько засмеялась своим словам и нажала на кнопку лифта.
На улице было приятно — мало людей и машин, еще низкое нежаркое солнце. Анюта бодрым шагом подошла к пункту междугородних переговоров и открыла дверь. Через несколько минут она уже разговаривала со своим уральским другом детства.
   — Алло, Леша, это ты? Это Аня звонит из Долгопрудного.
   — Вот это да! Привет, Анюта! Уж никак не ожидал тебя услышать. Неужели ты приезжаешь?
   — Нет. Но у меня есть к тебе огромная просьба. Мои должны думать, что я там.
   — С ума сошла!
   — Пожалуйста, мне очень нужно. Пошли послезавтра телеграмму, от меня, что я доехала. И тетку как-нибудь запутай, чтобы она не вздумала позвонить. Пожалуйста!
   — Ну, попробую. А ты уверена, что ты все делаешь правильно?
   — Никогда в жизни я не была ни в чем так уверенна.
   — Ну ладно, сделаю все как просишь. Жаль только что не приедешь
   — А ты сам приезжай. Если у меня все получится, я тебя позову в гости.
   — Ладно. Ну, давай. Приятно было услышаться.
   — Ага. Спасибо огромное. Счастливо.
Анюта нажала на рычаг телефона и стала набирать номер вчерашнего знакомого, уже выученный ею на память.
   — …или находится вне зоны действия сети, — докончила она фразу, звучащую из трубки.
Было еще слишком рано, чтобы заходить к кому-то в гости, и Анюта решила пойти на пляж — посмотреть на воду и поразмышлять над своим нынешним неопределенным положением.
 
Промаявшись от безделья полдня, Сирин решила съездить в Москву, прикупить каких-нибудь новых книжек. Знойным днем нет ничего лучше, как лежать в гамаке, натянутом между яблонями, попивать прохладную минералку, и почитывать книгу. Что-нибудь типа Набокова. Или Шекли? Она никак не могла решить, книга какого жанра, художественного уровня, стиля поможет ей развеять сонное оцепенение.
Путь от дома до станции — километра два. Сначала — по прохладному лесу, вдоль рощи, потом по душному и знойному поселку. Вот и платформа, перед ней — магазин, в котором можно купить маленькую бутылку минералки. Только успеет ли?
Первая после перерыва электричка на Москву по рабочим дням уходит в 12-51. Машинально подняв согнутую в локте левую руку, Сирин бросила взгляд на запястье. И похолодела. Часов на руке не было.
«Черрт!» — топнула ногой Сирин. Она огляделась вокруг — может, часы соскользнули с руки только что, лежат где-нибудь метрах в пяти на асфальте, поблескивают. Ничего подобного…
Сирин стало грустно. Эти часы подарил ей когда-то любимый человек. Они давно расстались, причем расстались нехорошо, но, глядя на часы, она вспоминала только приятные моменты отношений.
Плюнув вслед уходящей электричке, Сирин медленно побрела назад по пути к дому. Она загадала: если дойдет до первого поворота, но не найдет часы, то дальше искать не будет, и продолжит путь за книгами.
О том, что часы мог кто-нибудь подобрать, она не думала. Улица пустынна в такой зной. Она дошла до поворота. Часов не было. Больше искать не имело смысла.
Перекур? Перекур. Сирин опустилась на лежащее вдоль дороги бревно, и достала из пачки сигарету.
«А ведь это знак! — подумала она. — Я потеряла не часы. Я потеряла время! Хорошо это или плохо? Купить новые часы ничего не стоит, если не зариться на всякие там „Омеги“ и „Картье“. То есть материально я потеряла рублей 300 максимум. А морально? Да, это был подарок. Но это был подарок от человека, который исчез из моей жизни, надеюсь, навсегда. Так стоит ли печалиться о потери? Я потеряла воспоминания о прошлом — и это, кстати, здорово, потому что настоящее и так приносит мне много хлопот и тревог. Впрочем, и приятных моментов тоже». Она улыбнулась, поднялась с бревна и снова пошла на станцию.
Электричка подошла очень удачно: Сирин только выходила из магазина, вожделенно прижимая к футболке прохладную маленькую бутылку «Софринской», как заметила стремительно приближающуюся к платформе электричку. Пришлось поднажать. Как только она вскочила в последний вагон, двери с шипением захлопнулись, и поезд тронулся.
Сирин вошла в вагон и бухнулась на сиденье справа по ходу поезда. Народу было совсем немного — электричка шла из Лобни. Приникнув губами к влажному горлышку бутылки, Сирин на мгновение отключилась от земных чувств, испытав райское блаженство и потемнение в мозгу. Поэтому она не сразу заметила, что из тамбура напротив вошел неопрятно одетый мужичок почти помоечного вида, и сел напротив неё.
   — Девушка, купи книжку! — Предложил мужчина, доставая из сумки книгу в синей обложке.
Сирин сфокусировала зрение на товаре. Книга была о чём-то, типа «Знаки. Амулеты. Гадание на картах „Таро“. Навскидку, о картах Таро Сирин знала, пожалуй, больше, чем автор ширпотребного фолианта, но она решила посмотреть книгу — возможно, спонтанная покупка поможет скоротать время в пути до книжного магазина в Медведково, где в букинистическом отделе скрываются россыпи подлинных сокровищ.
Открыв ее на случайной странице, прочла: „Часы потерять — начало нового этапа в жизни“. Сирин чуть не подпрыгнула на сиденье: „Сколько стоит? Двадцатку?“ Она потянулась за кошельком, а мужик, выхватив книгу у нее из рук, сказал: „Подождите, девушка, я вам дам другой экземпляр“.
Он наклонился к своему неопрятному баулу, и на сирин пахнуло ароматом помойки. Она поморщилась, но терпеливо ждала, зажимая в руке две десятки, пока мужик доставал товар. Поезд тронулся от платформы „Хлебниково“.
»Спасибо" — «Не за что». Продавец скрылся в тамбуре, а Сирин украдкой понюхала книгу — ей казалось, что она тоже пропитана запахом помойки. Но от книги пахло только типографской краской. Это было дешевенькое издание на газетной бумаге для любителей всяких «загадочных» тем. Правда, обложка была плотной, глянцевой, аляповато изукрашенной какими-то нелепыми фигурами типа знаков Зодиака.
Сирин машинально пролистала книгу, как вдруг увидела между страниц листок бумаги. Присмотревшись, она поняла, что это обрывок какой-то записки.
«Как раз… Щедро… Ты со мной… Мил… Я фигу… Ты мне… Шашка бы… Пеше… И когда… Остает… Меня кто… И на ст…».
Сирин вскочила и обернулась. Мужика рядом не было. Поезд остановился на «Водниках». Сирин побежала к выходу — мужика не было и в тамбуре, значит, он вышел на Водниках!
«Осторожно, двери закрыва…» Сирин выскочила на платформу. Ей показалось, что знакомый баул мелькнул возле лестницы. Она помчалась туда. Но внизу никого не было. От платформы отъехала странная машина черного цвета с тонированными стеклами.
 
На пляже было безлюдно. И это радовало. Солнышко уже начало слегка припекать. Анюта разулась, села на корточки возле самой кромки воды и стала смотреть на солнечные блики. Вода приятным холодком омывала. На душе стало тепло и спокойно. Мысли текли плавно и размеренно.
Анюта знала, что теперь ей придется найти работу и жилище, а после этого она хотела торжественно предстать перед родителями уже совсем взрослым самостоятельным человеком. В ближайшее же время ей надо было где-то перекантоваться. Поэтому Анюта достала свою записную книжку и стала перебирать знакомых, у которых можно было пожить несколько дней.
За всеми размышлениями прошло довольно много времени и Анюте ужасно захотелось спать. Она улеглась на уже теплую землю, положила под голову рюкзак и заснула сном младенца.
Электричка ушла. Ехать в Москву расхотелось. «А не пойти ли мне на пляж на островок?» — подумала Сирин.
Зажав книгу под мышкой, она устремилась к ближайшему ларьку. «Два „Янтарных“ Яр-пива и две воблы!»
В такую погоду народу на Водниках тьма. В будний день это, в основном, подростки, неработающая молодежь — с пивом, с музыкой, перемежающейся легким девичьим смехом и резким гоготом парней. Звуки плывут над водой залива, как колокольный звон. На всех пляжах в округе Долгопрудного в этом году какие-то предприимчивые дельцы установили летние кафе. Тянуло дымком и запахом жареного мяса. Но Сирин есть не хотелось, а пить — очень даже.
Сирин прошла по пешеходному мосту и, свернув налево, побрела вдоль берега, ища более-менее уединенное место, чтобы спокойно распить пиво и почитать только что купленную книжку.
Наконец она нашла такое место — в самом конце пляжа, возле свай, расположилась компания молодых ребят. Чуть дальше дремала в одиночестве симпатичная девушка тургеневского вида. Возле кустов было пусто.
Сирин расстелила на земле полиэтиленовый пакет, бросила рядом сумку с пивом, книгу. В кармане у нее лежала зажигалка с открывалкой — она предпочитала именно такие.
Хотя пиво было теплым, оно пришлось по вкусу. Сирин смачно отломила голову у воблы. Хрустнули рыбьи позвонки.
Снилось Анюте, что она опять уходит из дома, почему-то ночью, идет по темной-претемной улице, и вдруг откуда-то на нее двигаются огромные яркие фары, и ее сбивает здоровенный грузовик.
С ужасом она проснулась и села. Уже было довольно жарко, и на пляже собралось много людей. Анюта поняла, что спала она очень долго и за время сна успела немного обгореть. На Анюту внезапно накатил приступ тоски и отчаяния, она обняла колени, уткнулась в них лицом и заплакала. Немного поплакав над собственным одиночеством, Анюта рассердилась на себя и вытерла слезы подолом сарафана. Она уже хотела встать и уйти, но тут ее внимание привлекла странного вида девушка с очень короткой стрижкой, в которой было что-то мальчишеское. Вид у нее был довольно самодостаточный. Анюте всегда самой хотелось выглядеть уверенно и независимо, поэтому она стала наблюдать за девушкой. Когда же та принялась пить пиво и смачно уплетать воблу, Анюта услышала ужасно громкие урчащие звуки в своем желудке и поняла, что ей очень хочется есть, а еще больше пить. Анюта раскрыла пакет, приготовленный для нее мамой в дорогу, и, обнаружив там бутылку Боржоми, опять вспомнила маму, на этот раз с благодарностью. Помучившись с бутылкой, минут пятнадцать пытаясь открыть ее всевозможными подручными средствами и порезав при этом руку, Анюта уже отчаялась было утолить жажду. Но тут она заметила, как девушка, расправившаяся уже с воблой, открыла вторую бутылку пива и уставилась в книгу. «Странно как — пьет пиво с воблой и читает одновременно, совершенно одетая и на пляже. Зато попросить у нее открывалку будет попроще, чем у тех подростков».
Случайно обернувшись, Сирин поймала на себе взгляд тургеневской девушки. Как ей показалось, осуждающий взгляд. «Ну и фигли по пляжам шляться, — подумала она, — если тебя раздражают люди, пьющие пиво с воблой». Что-то заставило Сирин обернуться на девушку еще раз. Во взгляде девушки не было осуждения — она просто наблюдала, как пальцы Сирин отрывают плавники, и бросают их на предусмотрительно расстеленную газету. «Странная девушка, — подумала Сирин. — Сидит на пляже, одна. Сидит в сарафане, а не в купальнике. Впрочем, я сама-то — в шортах и в футболке… Хе-хе… И раздеваться не собираюсь, потому что купальника нету».
Отмахнувшись от мыслей о девушке, Сирин вытерла руки о сорванный лопух, и углубилась в книгу.
«Мы на каждом шагу сталкиваемся с приметами, знаками и суевериями. Чаще всего мы просто не замечаем их, иной раз- не верим им, а иногда следуем им „на всякий случай“. А ведь приметы не растут на пустом месте, они являются отражением древних взглядов на мир, воплотившихся в мировой мифологии. Знаковыми образами пронизаны произведения искусства, значение которых не исчерпывается их эстетической ценностью. Можно вспомнить о познавательных, социальных, коммуникативных, магически-религиозных, воспитательных и других многообразных функциях произведений искусства…»
Строки, показавшиеся знакомыми, заставили Сирин взглянуть на название издательства. «Блин!!!» — вскрикнула она вполголоса, швыряя книгу в кусты.
Просидев в оцепенении несколько секунд, Сирин пришла в себя, огляделась, устыдившись собственной несдержанности, и полезла в кусты доставать книгу.
   — Ты не поможешь мне открыть бутылку? — услышала Сирин, вылезая из кустов. На нее вопросительно смотрела тургеневская девушка.
   — Пожалуйста, — она достала открывалку. — «Боржоми»? Хм… Может, пива хочешь?
   — Нет, спасибо, — незнакомка нахмурилась, словно вспоминая что-то.
   — Тогда, может, воблы?
   — У меня вообще-то курица есть, — в доказательство девушка протянула Сирин пакет, в котором лежала завернутая в фольгу курица.
Сирин с подозрением принюхалась.
   — Не бойся, она не протухла. Я ее только утром из холодильника достала.
Сирин пожала плечами:
   — Вообще-то полдня прошло. А впрочем, давай.
Сирин перетащила свои вещи поближе к Анюте, открыла для нее вторую бутылку пива.
   — Оказывается, я проголодалась! — заявила Сирин, обгладывая куриную ножку.
   — Я тоже, — призналась Анюта. — Кстати, мы ведь не знакомы.
   — Ну да! Меня зовут Сирин. Ударение на второй слог.
   — Какое странное имя…
   — Вообще-то это ник-нейм, вначале я использовала его только при общении в Интеренете. А потом мне просто осто…ло мое настоящее имя. Катя. Кто такая Катя? Кать много, Сирин одна.
   — А меня зовут… — Анюта замешкалась, вспомнив слова Фантомаса, и назвала слышанное когда-то давно иностранное имя — …меня зовут Анук.
   — Хм… — прищурившись, Сирин вопросительно посмотрела на новую знакомую.
   — Ну, мне тоже осто… то есть надоело мое имя. Один человек сказал что это зависит только от меня, как меня будут звать. Меня раньше все звали Анютой. А теперь мне кажется, что я уже выросла из этого имени. Анук мне нравится гораздо больше чем Аня или Анна. А почему ты — Сирин?
   — Есть три птицы русской мифологии: «Алконост — птица света, Гамаюн — птица вещая, Сирин — птица, уводящая своим пением в царство мертвых». А поскольку прогуляться в «царство мертвых» мне порой проще, чем дойти до пивного ларька, я и решила взять себе этот ник.
   — Ты любишь гулять на кладбище? — удивилась Анюта.
Сирин протестующее взмахнула рукой, а потом расхохоталась:
   — Ой, только не надо понимать буквально! Хотя на кладбище я тоже иной раз забредаю… «Прогулка в царство мертвых» — это метафора. Обращение к своему бессознательному.
У Анюты от любопытства заблестели глаза:
   — Ты знакома с психоанализом?
Сирин насторожилась — не сболтнуть бы лишнего.
   — Ну, знакома. Хотя, если рассматривать психоанализ в классическом понимании — в том виде, в котором его исповедовал Фрейд, то я не являюсь его сторонницей. Мне ближе юнгианская парадигма. Ну, и помимо того, в настоящее время есть много терапевтических методик, позволяющих заглянуть в бессознательное…
   — Как интересно! Ты психолог?
   — Да нет, просто интересуюсь, — Сирин закусила губу. — Ты сама-то чем занимаешься?
Вопрос Сирин повернул Анюту лицом к реальности, она сразу погрустнела:
   — Учусь вообще-то… В МФТИ на прикладной математике.
  И тут Анюту прорвало — ей показалось, что перед ней человек, который будет не прочь ее выслушать и может даже понять. Анюта рассказала ей про пьянку в общаге, про нового знакомого, про маму и про то, что с сегодняшнего дня она начала новую жизнь с новым именем.
Сирин слушала девушку с любопытством, все больше и больше сопереживая ей.
   — Можно я у вас пустые бутылки заберу?
Анюта и Сирин машинально обернулись в сторону кустов. Увлеченные беседой, девушки не заметили, как возле них появился мальчик лет 6-7. В руках у него был черный полиэтиленовый пакет, в котором уже что-то позвякивало — очевидно, пустая посуда.
   — Можно? — переспросил он, показывая на две пустые бутылки, валявшиеся в траве возле рюкзачка Анюты.
   — А, да, пожалуйста, — пробормотала Сирин.
Девушки подождали, пока мальчик заберет бутылки, и Анюта продолжила свой рассказ.
   — «Узнаю брата Колю», — сказала Сирин, помолчав несколько секунд после анютиного монолога. — Сама когда-то была склонна к импульсивным действиям. Проблема с жильем, в общем-то, не проблема. Хочешь пожить у меня?
   — Я бы с удовольствием, если это не будет тебя стеснять. А где ты живешь?
   — Я живу не в Долгопе, у меня дача в Шереметьево — обычный щитовой домик. Удобства на улице. Одна жилая комната и веранда, но в комнате 4 спальных места. Если ты не привередлива, можешь пожить.
   — Это замечательно. Только я не хочу мешать твоей личной жизни.
   — Да ты пойми, я совсем одна там, ко мне никто… — Сирин снова прикусила губу. «Никто не приезжает» — хотела сказать она, и это была чистая правда. Но что сказать о ночном госте? И надо ли о нем упоминать? Она решила, что пока не надо. — В общем, нам никто не помешает.
   — Для меня ты пока не Сирин, а Алконост — птица, ведущая к свету — Анюта улыбнулась и с благодарностью посмотрела на Сирин. — Я согласна.
Сирин угрюмо усмехнулась:
   — Подожди, может это тебе только кажется, что к свету. А впрочем… «Свет и тьма, жизнь и смерть, правое и левое — братья друг другу. Их нельзя отделить друг от друга. Поэтому и хорошие — не хороши, и плохие — не плохи, и жизнь — не жизнь, и смерть — не смерть. Поэтому каждый будет разочарован в своей основе от начала. Но те, кто выше мира — неразорванные, вечные».
Анюта вопросительно взглянула на Сирин:
   — Какие страшные слова. Откуда они?
   — Это — из апокрифа. Смысл в том, что объективно нет ни добра, ни зла, ни света, ни тени. Но почему страшные?
   — Ну… Они как будто почву из-под ног выбивают…
   — Хм… Да, выбивают, наверное, — покачала головой Сирин. — Но, черт возьми, нет никаких инвариантов, кроме твоего внутреннего ощущения «я»! Если хочешь узнать, что есть добро, а что есть зло — в любой ситуации, при любых обстоятельствах, — спроси себя. Спроси внутри себя!
   — Но ведь человеку свойственно обманываться! — горячо возразила Анюта. — Ведь мы не боги, мы можем ошибаться!
   — Мы — боги. Когда ты это понимаешь, на тебя свалится бремя ответственности за все, что с тобой происходит. Но — с другой стороны — жить становится легче!
Анюта не могла согласиться с этим. Но и возразить не могла. Она просто не находила слов, чтобы выразить свое отношение.
   — Ладно, не грузись, — рассмеялась Сирин, взглянув в ее сосредоточенное лицо. — Пусть у тебя будет так, как ты хочешь.
   — Но ты пойми, не у меня! У всех должно так быть!
   — Должно? Это почему это должно?
   — Ну, если мы не будем четко отграничивать добро от зла, мы можем таких дел натворить!
   — Да кто ж тебе мешает отграничивать? Отграничивай на здоровье, — пробормотала Сирин.
   — Ну, мы все — все люди — должны договориться в этом вопросе. И делать только добро. Тогда мир станет лучше!
   — А чем мир плох сейчас? — удивилась Сирин. — Впрочем, вопрос даже не в этом. Вот, возьмем, например, твой поступок: ты ушла из дома. Это хорошо? Вне всякого сомнения. Тебе хорошо, и ты сделал все абсолютно правильно. А родителям твоим хорошо? Не думаю.
Анюта погрустнела:
   — Наверное, я действительно поступила нехорошо.
   — Послушай, чего ты расстраиваешься? — рассердилась Сирин. — Это твое решение, ты его приняла. И исходила ты из того, чтобы сделать хорошо. Более того, ты даже позаботилась о родителях — прикинулась, что едешь к тетке. Так что мой пример неудачный — тут всем хорошо. А вот если бы ты, допустим, не врала про тетку, а просто собрала вещички, и сказала: «Я ухожу»? Это было бы хорошо?
   — Нет, это было бы совсем плохо, — покачала головой Анюта.
   — Да, ты права: родителям было бы плохо, потому что они стали бы волноваться, тебе было бы плохо, потому что тебе пришлось бы с ними ругаться. В общем, всем было бы плохо. Хотя это еще вопрос, насколько плохо. Вот, сам факт, что ты ушла — это хорошо для тебя, а для родителей — плохо.
   — Пожалуй, — вяло согласилась Анюта. — Пожалуй, что так. Но все равно можно найти такой способ, чтобы всем было хорошо.
   — Например, соврать?
   — Ну, хотя бы и соврать.
   — А как насчет «врать нехорошо»?
   — Ну, бывает же так называемая «святая ложь»!
Сирин помолчала. А потом неожиданно выпалила:
   — Знаешь, если тебе захочется соврать мне по какой-либо причине, не делай этого. Для меня ложь — это всегда плохо. Лучше промолчи совсем.
«Вот моя деревня, вот мой дом родной», «добро пожаловать во дворец», «посмотри на эти хоромы». Когда девушки подходили к даче Сирин, она чуть было не произнесла одну из этих пошлых стандартных фраз. Но вовремя осеклась.
   — Вот мой дом, — Сирин с достоинством махнула рукой в сторону неказистого дощатого строения, и при этом искоса посмотрела на Анюту, на ее реакцию. Насмешка? Разочарование? Сожаление? Злорадство?
Анюте дом напомнил детство, проведенное у бабушки в деревне и она грустно улыбнулась.
Сирин открыла дверь и жестом пригласила Анюту на веранду
   — Как видишь, условия спартанские: вот холодильник, вот плита. Овощи тут, в ящике.
Сирин прошла в комнату, открыла оба окна. Комната наполнилась светом и теплым воздухом.
   — Здесь прохладно даже в жару, — сообщила Сирин.
Глазам Анюты предстало довольно большое помещение. Вдоль стен стояли 3 кровати: две обычных и одна двухэтажная. В углу — стол, компьютер, над ними на подвесной полке телевизор. Полочка с книгами, несколько пар резиновых сапог в углу — вот и все убранство.
   — Я сплю вот здесь, — Сирин показала на нижний ярус двухэтажной кровати. — Выбирай себе место по вкусу.
Раз ты спишь внизу, я лягу наверху.
Пока Анюта раскладывала свои вещички, Сирин продолжала рассказывать:
   — Вот компьютер. Умеешь пользоваться? Ах, да, прикладная математика, прости… Короче, включается тут, есть офис двухтысячный, Интернет, но Инетом не увлекайся, а то в трубу вылетим. А если умеренно, по часику в день, можешь пользоваться.
   — Я завтра же поеду искать работу! — запротестовала Анюта. — Я не собираюсь сидеть у тебя на шее.
Сирин с сомнением посмотрела на нее:
   — Ну, работу искать — само собой, ищи, конечно, но я что-то не уверена, что ты быстро устроишься. А у меня денег хватит на то, чтобы прокормить еще одного человека. В принципе, какая разница, покупать один килограмм картошки или два? Две сосиски или четыре? ИМХО, никакой. Кстати, а кем ты хочешь устроиться?
   — Есть на физтехе одна программистская контора. Меня туда как-то приглашали тестить программулины.
   — В общем, живи тут, пока не надоест, — сказала Сирин. — По крайней мере, до зимы. Пока в кране есть вода и можно принимать душ — а этот период у нас длится до конца сентября.
   — А зимой ты где живешь? — поинтересовалась Анюта.
Сирин вздрогнула, это был болезненный для нее вопрос.
   — Не знаю, пока не знаю…
   — Ну, а прошлую зиму ты где жила?
   — Давай, не будем об этом, — оборвала ее Сирин.
Анюта не любила вникать в чужие проблемы без позволения и перестала задавать вопросы.
Достав из холодильника две бутылки пива, Сирин предложила одну Анюте, одну открыла для себя. Анюта, помедлив, решила попробовать. Холодное пиво не вызвало неприятных ощущений, скорей даже наоборот.
   — Хочешь, я покажу тебе мои сокровища? — с лукавой усмешкой поинтересовалась Сирин, кося глазом на Анюту.
   — — Еще бы! Я ужасно любопытная.
Сирин достала с книжной полки несколько альбомов для фотографий. Анюта приготовилась увидеть незнакомые лица, новые пейзажи, и всякую другую глупость, которая встречается на любительских фотографиях. К своему удивлению, она увидела там фантики от жвачек.
   — С Love is история такая, — пояснила Сирин. — Несколько лет назад, когда я летом жила на даче, со мной жили несколько моих друзей и подруг. И когда мы покупали пиво в пристанционном ларьке, нам на сдачу давали жвачки Love is. Да и по дороге от станции на дачу я все время смотрела по обочинам — не валяются ли вкладыши. Как грибы их собирали! Так собралась коллекция. В принципе, Love is — интересная серия. Одно время мы даже придумывали высказывания в стиле Love is. Самое запомнившееся мне: «любовь — это оставить глоток пива на дне бутылки».
   — Смешно. Я когда в школе училась, тоже их собирала. До сих пор дома валяются. — Анюта вспомнила про дом и сразу погрустнела.
   — Что ж, как только попадешь домой, с тебя причитается…
Анюта мирно посапывала на втором этаже двухэтажной кровати, прижимая к себе плюшевого щенка. Сирин тоже задремала, когда услышала сквозь сон скрип ставни и слабый вскрик Анюты: «Кто здесь?» Открыв глаза, Сирин увидела знакомый силуэт на фоне окна. «Сирин, проснись, воры!» — закричала Анюта. Силуэт метнулся к окну, и исчез в темноте. «Молчи, Анук, это свои! — прошептала Сирин. — Спи, я скоро вернусь». Она торопливо натянула джинсы, футболку, нашарила в темноте кроссовки.
«Эй, ты где?» — тихо спросила она с крыльца. «Тут я, — темное пятно отделилось от куста жасмина. — Что это за балаган у тебя?» «Жди меня в лесу у калитки, я все объясню,» — сказала Сирин, усаживаясь на крыльцо, чтобы завязать шнурки на кроссовках. Выйдя за калитку, Сирин оказалась в знакомых объятьях.
   — Подруга ко мне приехала, поживет у меня немного, — сказала она, отстраняясь.
   — Мда… Тогда я не смогу к тебе приходить.
   — Тогда я к тебе приду, — решительно сказала Сирин. — Возле кладбища есть бревна, пошли туда.
   — К удивлению Сирин, гость ориентировался в ночном лесу не хуже ее самой. Может быть, даже лучше, потому что, следуя за ним, Сирин слегка запыхалась.
Знакомая лужайка возле кладбища, на краю навалены бревна. Сирин плюхнулась на одно из них.
   — Сигареты есть?
Гость протянул ей пачку. Название в темноте было трудно разобрать, но Сирин посетила мысль, что если спрятать бычок и заметить место, днем можно будет рассмотреть марку.
   — В общем так, девушка поживет у меня какое-то время, поэтому ко мне тебе лучше не приходить, — темный силуэт выразил молчаливое согласие. — Встречаться будем тут. Предлагаю о встречах оповещать как-нибудь… Ну, по телефону, например, позвонить.
   — Ага, а ты поставишь определитель, — ухмыльнулся гость.
   — Вот еще! Впрочем, если ты мне не доверяешь, придумай другой способ. Через Интернет, например.
   — На фиг Интернет, — гость задумался. — Давай сношаться через дупло. Тут есть поблизости дупло?
   — Да сколько угодно! — расхохоталась Сирин.
Они на ощупь обследовали близлежащие деревья, и в одном из них оказалось вполне приемлемое дупло, скрытое от посторонних глаз низкорослыми елками.
   — Слушай, я хотела бы тебе рассказать, что сегодня со мной произошло, — сказала Сирин, снова усаживаясь на бревна. Гость попытался ее обнять. — Извини, но мне сейчас не до любви.
   — Я слушаю, рассказывай.
И Сирин поведала незнакомцу все, что случилось с ней сегодня — начиная от покупки странной книги с запиской и заканчивая знакомством с Анютой. Утаила она лишь то, какое впечатление на нее произвело название издательства.
   — Знаешь, не нравятся мне твои покупки, — поразмыслив, сказал он. — Может, я преувеличиваю, но похоже, что тебе грозят неприятности.
   — Что ты имеешь в виду?
   — Не могу сказать. Во-первых, я ни в чем не уверен, но есть догадки. Во-вторых, если мои догадки верны, тебе лучше ни о чем пока не знать. В третьих, я хочу тебе помочь.
   — Как?
   — Давай договоримся: завтра утром, перед работой, загляни в дупло. Я тебе кое-что передам.
Утром ее ждали Анютины расспросы: «Кто это был? А вдруг он опасен? А вдруг он придет, пока тебя нет?»
   — Ничего не бойся, — успокоила ее Сирин. — Это мой любовник, Вася, он живет в Хлебниково. По ночам ко мне приезжает иногда. Если приедет, когда меня не будет дома, так и скажи, что меня нет. Но он днем не приезжает, он работает. Так что не волнуйся. А если скучно станет — иди погуляй. Книжки тут у меня посмотри. Еда в холодильнике.
Сирин не терпелось скорее уйти, ей не давали покоя тревога и любопытство — что положил для нее в дупло ее незнакомый спаситель?
Прежде, чем заглянуть в тайник, Сирин отыскала бычок от выкуренной ею вчера сигареты. «Lucky Strike», так я и думала" — улыбнулась она, машинально пряча бычок в карман.
Раздвинув маленькие елочки перед дуплом, она пошарила там рукой и обнаружила полиэтиленовый пакет. Довольно тяжелый. Еще не открывая его, она поняла, что находится внутри.
  • Оценка: 0
    • Отобразить местоположение

Комментарии (5)

RSS свернуть / развернуть
0
avatar
Fips +52.91
По-моему самые удачные главы в романе. И хорошо, что роман начал быстрее двигаться. Хотел тоже принять участие в проекте, но после долгих раздумий решил, что не стоит в данный момент (проект движется к завершению). Вот в следующем подобном проекте обязательно приму участие!
0
avatar
Sirin +2790.99
Fips, спасибо за высокую оценку коллективного труда. Сейчас в работе глава Сирин-Фантомас. Вектор над ней работает.
0
avatar
SubEditor +461.29
Гы-гы-гы!!! Дупло!!!
Не подумайте чего пошлого, все очень романтично, это я о своем.
Гыыыы!
0
avatar
Увековечу себя в романе,

Стану заглавным героем фильма,

Слава по-прежнему славой манит,

Скромность,кого вам?ты кто?а фиг ли?
0
avatar
Sirin +2790.99
Ребята, давайте роман обсуждать в гостевой, посвященной роману!

СубЭдитор, ты правильно понял про дупло.

Каа, тут, в основном, не для славы пишут.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.