Хватит кормить Советский Союз: почему День России стал возможен?

В Центральной Европе в 1989—1990 годах «бархатные революции», приведшие к краху коммунизма, в основании имели синтез национальной и либеральной идеологии. СССР, как считается, распадался по-другому сценарию. Сергей Простаков считает, что это не так. Именно этот синтез, недостижимый ныне, имел место в России в это время. И помогли его появлению одни из самых последовательных в дальнейшем критиков Ельцина — писатели-деревенщики.

Главное реалити-шоу Перестройки

В конце 1989 года советские граждане смотрели по телевизору невиданное — свободную дискуссию об актуальных общественно-политических проблемах в прямом эфире. Спустя 70 лет после установления большевистской диктатуры лучшие люди страны: ученые, писатели, художники, журналисты и другие обсуждали, как жить и развиваться обществу дальше. Это был первый Съезд народных депутатов СССР — главное реалити-шоу и политическое событие Перестройки.

В предыдущие годы благодаря политике гласности общество разогревалось, чтобы увидеть и услышать такое. Была прочитана запрещенная литературная классика, потом восстановлена в правах партийная оппозиция 1920−1930-х годов, плановая экономика признана проблемной, а рок-музыка вышла из подполья.

И вот теперь с трибуны Съезда раздавались вещи радикальнейшие: вынести Ленина из мавзолея, покончить с властной монополией КПСС, лишить главу государства Михаила Горбачёва его должности. Напор Съезду предавали депутаты от союзных республик: они переходили на обвинения России и русских. Дескать, вы, русские, принесли нам, армянам, прибалтам и грузинам коммунизм и поглощаете наши ресурсы.

Для многих депутатов из РСФСР такая постановка вопроса если не была совсем новой, то очевидно звучала вызывающе. В России-то хорошо представляли себе, как живут окраины по вещественным доказательствам прогремевшего в 1987 году антикоррупционного «Хлопкового дела» в Узбекистане — банкам и чемоданам с деньгами.

Великий русский писатель-почвенник Валентин Распутин поднялся на трибуну и произнес историческую речь: «А может быть, России выйти из состава Союза, если во всех своих бедах вы обвиняете её, и если её слаборазвитость и неуклюжесть отягощают ваши прогрессивные устремления?.. Без боязни оказаться в националистах мы могли бы тогда произнести слово „русский“, говорить о национальном самосознании… Создали бы наконец свою Академию наук… Поверьте, надоело быть козлом отпущения и сносить издевательства и плевки».

Даже по нынешним временам такие речи звучат радикально (в наше время Распутина легко бы привлекли к уголовной ответственности по статье 280.1 УК РФ), а тогда они прозвучали как гром среди ясного неба. И, тем не менее, итогом Съезда стало появление идеи, которая в 1989—1991 годы по-настоящему объединила оппозицию — суверенитет России.

Писатели-деревенщики у истоков РФ

Идея Распутина о выходе России из состава СССР родилась не из пустоты. После 1945 года в стране медленно эволюционировал русский национализм. Сначала в виде новой имперской «официальной народности» его реабилитировал Иосиф Сталин во время Второй мировой войны — интернациональная солидарность трудящихся мало способствовала победе над врагом. Эта версия русского национализма надолго (до сих пор) стала магистральной.

И тем не менее, смерть Сталина запустила в СССР процессы формирования современного гражданского общества. Помимо официальной идеологии в Союзе стали возникать идеологические течения, которые за первые десятилетия советской власти были уничтожены: либерализм, национализм, альтернативные левые. Рост был стремительный. Уже под закат Оттепели существовали условно либеральные и условно националистические журналы, в которых не ставились под сомнение основания СССР, но обсуждались с разными акцентами. А вот в самиздате и тамиздате уже царило полное идеологическое разнообразие. Именно там сначала появлялись идеи, которые затем постепенно распространялись среди интеллектуалов и даже становились предметом пусть аккуратной, но дискуссии.Среди националистов в 1970 — начала 1980-х годов можно выделить как минимум два больших течения — антикоммунистическое (интеллектуальным лидером которого был писатель Александр Солженицын) и охранительный (его представители группировались вокруг журналов «Наш современник» и «Молодая гвардия»). Первые считали виновником всех бед коммунизм, вторые, признавая отдельные ошибки в советской истории, всё-таки не собирались скидывать этот опыт со счетов. И тех и других объединяло неприятие современного Запада и вера, что у России и русских «особый путь».

Особняком стояли писатели-деревенщики. Это ещё плохо исследованный феномен, но их появление в середине 1960-х годов рифмуется с началом в это же время «политики Холокоста» и долгой дискуссии об опыте нацизма в Европе. Так и писатели-деревенщики стали осмыслять опыт разгрома русской деревни и коллективизации. До слова геноцид было ещё далеко, но очевидно, что речь шла о национальной трагедии. Среди наиболее известных деревенщиков были Виктор Астафьев, Василий Белов, Борис Можаев, Фёдор Абрамов и Валентин Распутин.

Фактически они становятся легальной правой оппозицией в стране. Не выступая напрямую против власти коммунистической партии, они находят пространство для протеста на неосвоенных к тому времени политических территориях. Кроме типичных для русских националистов того времени критики города, воспевания традиционного русского уклада и мало скрываемого антисемитизма, деревенщики одними из первых в СССР превратили экологию и охрану памятников старины в политическую тему. Пика она достигнет в начале 1980-х годов, когда будет разгромлено диссидентское движение. В 1984 году Белов и Распутин выступили с критикой проекта поворота сибирских рек в Среднюю Азию.

В это время в прозе и публицистике деревенщиков формулируется тезис о том, что Россия — донор других республик. Местные ресурсы уходят на окраины, в проигрыше остаются русские. Сейчас это положение вещей называют «внутренней колонизацией» — ситуация, когда метрополия живет хуже колоний. От критики колониального положения страны до требований демонтажа империи — один шаг. И устно его сформулировал писатель Распутин. Воспользуются же им другие люди.

Два слова рядом — «Демократическая» и «Россия»

Когда распад СССР из гипотезы превратится в реальность Распутин пояснит свои слова на Съезде: «Угрозы выйти из Союза и оставить Россию у разбитого корыта раздавались неоднократно. Послушать — будто только она одна, расталкивая без стеснения всех остальных и кормилась до отвала у этого корыта, будто не разделила общей участи и даже не пострадала больше… Рядом со случайными выкриками просматривалась и продуманная объединенная тактика расчленителей Союза — с краев отваливать действиями народных фронтов, а в центре расшатывать опоры государственного здания… В такой обстановке и прозвучал мой вопрос, в котором имеющий уши услышал не призыв к России хлопнуть союзной дверью, а предостережение не делать с одури или сослепу, что одно и то же, из русского народа козла отпущения».

Первый Съезд народных депутатов и его первые последствия в СССР происходили на фоне «бархатных революций» в Центральной Европе. Антиимперский пафос, сращения западноориентированных взглядов и национализма не мог не оказать своего влияния на умы советской оппозиции. И если в Прибалтике и на Западной Украине это формулировалось в терминах восстановления независимости, то в Москве интеллектуалы стали работать над «российской идеей» — наборе тезисов, обосновывающих необходимость обретения суверенитета Россией.

Правые интеллектуалы и консервативная часть номенклатуры в РСФСР ухватилась за высказанное Распутиным предложение. Сразу после Съезда российский суверенитет был противопоставлен сепаратистским движениям на окраинах. Если нельзя сохранить порядок и власть партии там, то его можно и нужно было сохранить в России.Однако идея о суверенитете перехватывалась либеральной оппозицией, но осмыслялась в старом диссидентском ключе, сводимом к лозунгу «за вашу и нашу свободу». Дескать, мы вместе боремся за суверенитет для всех. По итогам Съезда была создана «Межрегиональная группа депутатов», которая объединила оппозиционных политиков во главе с опальным членом ЦК КПСС Борисом Ельциным. Вокруг нее начнут образовываться различные центры влияния, которые будут создавать механизмы обретения РСФСР суверенитета.

В течение осени 1989 года в Конституцию РСФСР будут внесены правки, которые превратят республиканский Съезд народных депутатов России в главный руководящий орган. На его основе будет формироваться парламент — Верховный совет. Именно тогда Ельцин решился на избрание туда, а не в Моссовет. У него и его окружения появилась идея стать главой России, поставив ее в противовес СССР Горбачёва. «Осенью после многочисленных обсуждений было принято решение начинать русскую игру», — вспоминает политтехнолог Глеб Павловский.

В канун выборов, которые должны были состояться в марте 1990 года, в России создается большая либеральная коалиция «Демократическая Россия» — её представители претендовали на победу в крупных российских городах и планировали взять ощутимый процент на выборах на республиканский Съезд. «Эти два слова „Демократическая“ и „Россия“ вряд ли даже когда-либо раньше употреблялись вместе, и людям понадобилось какое-то время, чтобы понять, что, написанные вместе на транспаранте, они означали отделение от СССР, который не был ни демократическим, ни Россией», — объясняет тогдашнюю ситуацию британский историк Джеффри Хоскинг.

Попали в Россию

Выборы в марте 1990 года прошли в целом удачно для сторонников российского суверенитета. Съезд народных депутатов РСФСР, который прошел спустя год после первого общесоюзного Съезда, уже был плодом идеологической эволюции, состоявшийся за этот период. В парламенте были и либералы, и консерваторы, но стояли они на позициях усиления роли российской власти в противовес СССР. Акценты были разные, но лучше всех общую идею сформулировал лидер консерваторов и оппонент Ельцина на Съезде Александр Власов: «Крупнейшая в стране республика — Россия — находится в условиях финансовой, ценовой, экономической дискриминации».

Была готова почва для принятия «Декларации о суверенитете РСФСР», что и состоялось 12 июня 1990 года.

Последствия у этого документа были далеко идущие. Если попытки окраин выйти из состава СССР могли еще купироваться центром, то суверенитет России делал процесс распада союзного государства фактически необратимым. Но тогда не все отдавали этому отчет. При этом РСФСР была сложносоставным государством и для национальных партийных номенклатур в автономиях пример «большой России» стал заразительным — начался «парад суверенитетов».

После августа 1991 года, когда фактически Ельцин и его команда стали считаться «спасителями» страны от коммунистического реванша, СССР де-факто перестал существовать.

Вряд ли Валентин Распутин и другие интеллектуалы-почвенники думали, что их идея об угнетенном положении России и русских в СССР приведет к столь драматическим последствиям. Практически все они станут оппозиционными по отношению к Ельцину уже в начале 1990-х годов. И тем не менее, именно они сделали возможным синтез национальной и либеральной идеи — единственной идеологической платформы, как показало время, способной демонтировать авторитарные режимы. Другое дело, что в 1991—1993 годах она оказалась разменной монетой для части номенклатуры, желающей сохранить власть.

Съезд же, принявший «Декларацию о суверенитете», будет разогнан танками. А эти танки уже через некоторое время поедут в Чечню бороться с последствиями «парада суверенитетов».

Империя нанесла ответный удар.   mbk.sobchakprotivvseh.ru/sences/xvatit-kormit-sovetskij/

  • Оценка: ?
    • Отобразить местоположение

Комментарии (0)

RSS
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.