Людмила Жукова. Загадка Красной поляны

Годы спустя продолжают открываться неизвестные факты истории Великой Отечественной.

Запланированный Гитлером на август 1941 года захват Москвы переносился с месяца на месяц по причине «упорного сопротивления русских», которые «сражаются до последнего» (из дневника начальника Генштаба сухопутных войск вермахта Ф. Гальдера). И вот 30 ноября 1941 года геббельсовское радио разразилось похвальбой на весь мир: доблестный вермахт занял посёлок Красная поляна в 25 км от Москвы, и германские офицеры уже видят в цейсовские бинокли звёзды Кремля… В те дни немецкие дальнобойные пушки готовы были расстрелять столицу, а берлинские кинооператоры – снимать этот долгожданный момент.

Но 8 декабря захватчики в панике покинули Красную поляну, бросив здесь и в соседних селениях богатые трофеи – пушки, танки, ящики «железных крестов» для награждений, запасы парадной формы, горы неубранных трупов своих солдат. И в тот же день, 8 декабря, узнав об откате своих войск повсюду в Подмосковье, Гитлер в истерике подписал директиву – перейти к обороне на Московском направлении и по всему Восточному (Русскому) фронту.

Загадка Красной поляны

 

Но почему уже с послевоенных времён при упоминании в прессе и даже научных трудах роковой для немцев Красной поляны не называется воинская часть, выбившая из неё оккупантов? Почему не стала Красная поляна притягательным местом посещения для оте­чественных и иностранных туристов?

 

Узкому кругу военных историков ответ известен давно: освобождала Красную поляну, а далее Солнечногорск и ещё более ста населённых пунктов Подмосковья геройская 331-я стрелковая Брянская Пролетарская дивизия генерал-майора Короля Фёдора Петровича. Но входила она в 20-ю армию, командующим которой, по несчастью, был назначен генерал Власов, сбежавший через год с небольшим от вверенной ему окружённой 2-й Ударной армии к врагу.

Пора прервать заговор молчания вокруг геройской 331-й дивизии 20-й армии. И напомнить о том, что Власов из-за болезни (диагноз – воспаление среднего уха) появился впервые в 20-й армии уже в отбитом у немцев Волоколамске, то есть к её успехам по освобождению Подмосковья до 20 декабря не причастен. К чести жителей бывшего Краснополянского района (в который входили тпрритории нынешних городов Долгопрудненый и Лобня) – учителей, школьников, краеведов, местных властей – память о своих освободителях здесь чтут свято.

На всём пути от Хлебникова, где начинался боевой путь дивизии, и до Красной поляны видишь ухоженные мемориалы братских могил, на плитах – имена героев, в том числе и добавленные недавно.

…Едем в Красную поляну в примечательной компании – учитель истории и краеведения с 56-летним стажем, неутомимая Лариса Витальевна Козарь, создатель в школе № 3 Музея Николая Гастелло с обширным разделом «Московская битва». За рулём её ученик – солидный мужчина, энтузиаст-краевед Алексей Иванов.

В 1960-е, с приходом в школу молодой учительницы, дети начали поиск следов Московской битвы в своём тихом Хлебникове. И нашли полузаросший противотанковый ров, торчащие из-под земли «ежи» из перекрещённых рельсов. Холодело сердце от сознания, что немцы всего-то километра четыре не дошли до посёлка. Путь им преградили воины, лежащие теперь в братской могиле у станции Хлебниково. В школе стало традицией приносить сюда цветы в военные праздники как своим близким людям.

Алексей, не раз слушавший рассказы ветеранов о тех боях, вспоминает:

– Серьёзным препятствием нашему наступлению был глубокий снег, в котором вязли и техника, и люди. Но когда под миномётным огнём бойцы добирались до передовой, они сбрасывали полушубки на снег и кидались в отчаянные рукопашные! Кончался бой – кто жив остался, брали любой полушубок и, бывало, засыпали прямо на снегу от усталости… 3-3-48.jpg На улице Станционной останавливаем машину у внушительного особняка с красочным панно на торце – картой бывшего Краснополянского района с освобождёнными сёлами-деревнями.

Читаем текст: «Здесь в ноябре-декабре 1941 г. размещался штаб 331-й стрелковой Брянской Пролетарской дивизии под командованием генерал-майора Короля Ф.П.». Об истории дивизии и её командире рассказывает Лариса Витальевна.

Создана она по обращению брянских рабочих в правительство СССР, и потому названной Брянской Пролетарской. Её комдив был из подпоручиков царской армии, командовал в Гражданскую стрелковыми полками в боях против германцев, белых, войск Антанты. С 1931 по 1941 г.– завкафедрой тактики Академии механизированных войск. Именно здесь, в Хлебникове, дивизия переоделась в белые полушубки, стёганые брюки, валенки, получила маскхалаты и лыжи и осталась в памяти местных жителей как «сибирская».

Неподалёку располагалось в то время пулемётно-миномётное училище. Именно в Хлебникове один из его курсантов – замечательный поэт Михаил Кульчицкий написал знаменитые стихи:

Война совсем не фейерверк,

А просто трудная работа,

Когда, черна от пота, вверх

Скользит по пахоте пехота.

И мы отправляемся по следам этой «трудной работы» – по Дмитровскому шоссе, по Рогачёвскому. Долго осматриваем у Киёвского озера и церкви иконы Спаса Нерукотворного величественный мемориал – музей под открытым небом – с сохранившимся дотом, оружием и другими артефактами Московской битвы.

Проезжаем печальное Пучково поле. Тогда, в первых числах декабря, оно, белоснежное и ровное, покрылось под шквальным огнём миномётов врага упавшими телами наших воинов. Здесь на скорбном мемориале – более тысячи фамилий, венки, заснеженные живые цветы. На лентах надписи: «Дорогому дедушке от внуков», «От учеников школы № 52 г. Брянска» (дивизия-то из брянчан, в основном), «От музыкальной школы г. Лобня», «От ДОСААФ», «От Детей войны», «От Торгово-промышленной палаты»… Правда, кажутся чуждыми встречающиеся по дороге магазинчики, гостиницы, ресторанчики с вывесками и надписями на латинице.

Подъезжаем к Красной поляне. На краснокирпичной стене заброшенной в 1990-е годы текстильной фабрики – памятные доски, читаем: «Здесь в начале декабря приняла боевое крещение 331-я Брянская Пролетарская дивизия, прошедшая от Москвы до Праги». Местная жительница – учительница и одна из инициаторов создания Музея «Красная поляна» рассказывает со слов своей бабушки, что, расположившись в здешних домах, немцы спали не раздеваясь, с автоматами в руках и – с настежь открытыми дверьми, боясь не генерала Мороза, а бойцов генерала Короля.

Но откуда могли оккупанты видеть в бинокли Московский Кремль? Старожилы помнят: с крыши самого высокого в посёлке дома № 105 по Аэропортовской улице. Правда, оттуда видно в хорошую погоду в бинокль только звезду на шпиле Северного речного вокзала. Кстати, в самом деле бывшую кремлёвскую, перенесённую сюда после установки в Кремле рубиновых звёзд.

…Душистый запах свежей выпечки ведёт нас к неказистому одноэтажному домику с надписью «Хлеб». Набираем давно невиданных в Москве ситного, подового, настоящих сочных «ромовых баб» и румяных ватрушек. Но отламываем, как в детстве, будто сговорились, горбушки от чёрного, что в войну был настоящим лакомством. Жуём по дороге на околицу, откуда уходили освобождать Солнечногорск, а потом и Волоколамск бойцы 331-й дивизии. Стоим здесь и смотрим – будто вслед им…

Отсюда: http://www.lgz.ru/article/-48-6578-7-12-2016/zagadka-krasnoy-polyany/

  • Оценка: +5
    • Отобразить местоположение

Комментарии (8)

RSS свернуть / развернуть
+1
avatar
ЮПП +30.97
откуда могли оккупанты видеть в бинокли Московский Кремль? 
С 14-го этажа Кремль не видно. Байка это
 
0
avatar
Sirin +2487.35
Байка, конэшн… Там так и говорится — в лучшем случае звезду на шпиле Речного вокзала могли видеть. Что тоже сомнительно.
+1
avatar
ЮПП +30.97
 
Отсюда немцы намеревались обстреливать город из дальнобойных орудий. Ведь расстояние от поселка до Садового кольца — 27,5 километра, а до Кремля — 33. Выбор позиции был обусловлен и тем, что Красная Поляна находится на высоте 200 метров над уровнем моря, а Кремль — на целых 40 метров ниже. Волею судьбы населенному пункту Красная Поляна в истории битвы за Москву было отведено особое место. До 29 ноября 1941 года данный рубеж находился в зоне ответственности 16-й армии генерала К. К. Рокоссовского, а затем — 20-й армии под командованием генерал-лейтенанта А. А. Власова. Красная Поляна, где до войны насчитывались менее 6 000 жителей, обрела тогда всемирную известность. Именно там фронт ближе всего подобрался к Москве. Тяжелые бои здесь гремели около двух недель. По замыслу гитлеровского командования захват небольшого поселка был важнейшим звеном генерального плана окружения Москвы. Хроникер 2-й танковой дивизии вермахта констатировал 2 декабря 1941 года: «Из Красной Поляны можно в подзорную трубу наблюдать жизнь русской столицы». Кстати, именно в это соединение завезли парадное обмундирование для победного шествия по Красной площади». А вот выдержка из письма другого германского офицера — Альберта Неймгена: «Десять минут назад я вернулся из штаба нашей пехотной дивизии, куда возил приказ командира корпуса о последнем наступлении на Москву. Через несколько часов начнется наступление. Я видел тяжелые пушки, которые к вечеру будут обстреливать Кремль. Я видел полк наших пехотинцев, которые первыми должны пройти по Красной площади. Москва наша, Россия наша… Тороплюсь. Зовет начальник штаба. Утром напишу из Москвы!».
Считаем 
R — радиус Земли 6 371 000 м
K - до Кремля - 30 000 м
K/R=x/K, X = K*K/R — 141.27 м
Разность высот -40.0 м (может и не сыграть, зависит от рельефа)Троицкая башня Кремля    -80.0 м
ИТОГО         21 м

В принципе, с водонапорной башни Шухова (подобной Шуховской ТВ башне) или подобной могла быть вероятность...
Но Речной вокзал — скорее всего 
0
avatar
Sirin +2487.35
Спасибо, любопытные расчёты :-) В Сергиевом Посаде с колокольни, говорят, в хорошую погоду видно Останкинскую башню.
+1
avatar
ЮПП +30.97
На самом деле, правильно брать в качестве К половину расстояния до Кремля.
Тогда не было столько многоэтажек на севере Москвы.
Нужно попробовать с 19-го этажа посмотреть. 
+1
avatar
ЮПП +30.97
Вот ещё:
Однажды хмурым ноябрьским вечером в дом Евгении Владимировны попросилась переночевать москвичка, пробиравшаяся домой. Он была одной из 700 тысяч жителей столицы и Подмосковья, возводивших оборонительные рубежи. Горохова показала женщине кратчайшую и безопасную дорогу к Москве и попросила передать коротенькую записку своей родственнице. В послании содержалась просьба сообщить военным, что в Красной Поляне немцы разворачивают в лесу большие дальнобойные орудия, способные вести огонь по Кремлю.Московская родственница, получив депешу, тут же связалась с Моссоветом. Отсюда тревожная весть немедленно понеслась в Генеральный штаб. С ней срочно ознакомили и командующего Западным фронтом Г. К. Жукова. «Откуда получена информация?» – спросил дотошный Георгий Константинович. Генералу армии доложили, что необычный звонок сделан с городского таксофона с дальней окраины столицы. (Напомним: в прифронтовой Москве продолжали исправно работать и телефонная связь, и электричество.) Последующая срочная проверка по каналам разведки подтвердила: сведения о приготовлениях немцев в районе Красной Поляны верные. 25 ноября 1941 года около трех часов ночи командующий 16-й армией генерал К. К. Рокоссовский пробудился от сна: звонили из Ставки Верховного главнокомандования. На проводе сам Сталин. Разговор был кратким. «Товарищ Рокоссовский, – глухим голосом сказал Главковерх, – из Красной Поляны немцы могут начать обстрел столицы». Командарм-16 срочно направил к Красной Поляне танко-артиллерийскую группу и приказал нанести по германской батарее мощный огневой удар. Реактивные снаряды «катюш» буквально разметали вражеские позиции, а позднее их заняли советские танкисты. «Бой продолжался весь день, – свидетельствует начальник артиллерии 16-й армии В. И. Казаков. – С наступлением темноты наши танки ворвались в Красную Поляну, захватили много пленных, машин и орудий». Согласно сохранившемуся в архиве тогдашнему донесению Казакова советским воинам достались два 300-миллиметровых орудия, которые предназначались для обстрела города. Нависшая над Москвой угроза была устранена. По заключению специалистов трофейные пушки действительно могли накрыть огнем Кремль и разрушить его. К началу декабря оборонительное сражение северо-западнее Москвы завершилось срывом наступления танковых группировок вермахта. На этом направлении атакующие немецкие части были остановлены в 25–50 километрах от города. А 5 декабря двинулись вперед советские войска. Причем перелом в битве, по оценке одного из руководителей Московской зоны обороны генерала К. Ф. Телегина, начался именно с Красной Поляны. То есть с рубежа, наиболее близкого и опасного для Москвы. 9 декабря 1941 года гитлеровцы были окончательно выбиты из Красной Поляны и отброшены от Лобни. Ну а что же стало с другими дальнобойными орудиями, на которые завоеватели возлагали большие надежды не только в военном, но и в политическом плане? Красноармейцы захватили их в деревне Каменка на Рогачевском шоссе – в 20 километрах восточнее Солнечногорска. Красный гранит пошел на отделку фундаментов двух зданий на улице Горького (ныне Тверская). А бутылки с отборными винами, заготовленные для «парада победителей», достались, образно говоря, русскому «генералу Морозу». При низкой температуре они полопались. Как лопнул и сам план обстрела Кремля и последующего захвата и уничтожения Белокаменной.
 
0
avatar
Sirin +2487.35
Спасибо!
+1
avatar
ЮПП +30.97
Известный супердиверсант штандартенфюрер СС Отто Скорцени вспоминал в 1950 году: «Нам удалось достичь небольшой деревеньки (по всей вероятности — Катюшки,— Б. К.) примерно в 15 километрах северо-западнее Москвы… В хорошую погоду с церковной колокольни была видна Москва...» 
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.