DER ARBEITER.

(Arbeiter - нем. Рабочий, Труженик)
+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
Кузьма работал. Лаборатория была пуста, все ушли. Самому Кузьме было уже слишком поздно уходить, поэтому он продолжал работать. Работа стала теперь практически смыслом его жизни. Трудясь, Кузьма не отвлекался даже на пищу, хотя последний раз ел уже давно. Процесс возникновения сложнейших сущностей из однородных, неодушевленных материалов и простейших электронных компонент зачаровывал его, вводил почти в транс. В таком состоянии он видел эти устройства живыми и одушевленными. Он ощущал эти механоиды своими детьми, а себя – их создателем. Создателем, хм… Однофамильцем Бога, стало быть. Впрочем, любой настоящий инженер стократ ближе к Богу, считал Кузьма, чем все духовники Святого Союза вместе взятые. Ибо настоящий инженер (нет, Инженер!) никогда не впадает в грех осквернения своими домыслами и словоблудием заветов Всевышнего, а лишь смиренно познает законы дарованного нам Всевышним материального мира. Инженер творит в рамках этих законов, лепит свои создания из той же материи-глины, которую на заре времен месил своими дланями сам Боженька. Без богохульства Инженер уподобляется тем самым Творцу, как того требует Писание. Ведь нельзя же сотворить богохульство, действуя в рамках установленных самим Богом законов. Важны лишь твои помыслы и устремления. Так думал Кузьма, и так отвечал тем, кто смел обвинять его. Обвинять в том… хм… Собственно, он специализировался на изготовлении Машин Смерти.
+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
Огромная грязная лаборатория Кузьмы была чужда блестючей эстетике западного хайтека. Эти его хоромы весьма походили на легендарный домашний цех граждан Фрэнка и Штайна, собравших в абсолютно антисанитарных условиях биомеханического хомяка, который из-за сепсиса своих новых полуэлектронных мозгов разорвал и сожрал обоих доморощенных полудурков-экспериментаторов. Отсутствие вакуумной гигиены, совершенно необходимой для столь же сложных работ Кузьмы, не могло его не беспокоить, но, в конечном счете, это тоже была отличительная черта отечественного наукоемкого производства, некий стиль, иногда называемый «конфеты из говна». Глубоко заложенные, стало быть, традиции родной нашей сцайентологии, о становлении которых очень хорошо могли бы рассказать еще относительно недавно бродившие тут по мусору, лишившиеся рассудка старцы – престарелые боги полуразрушенного Олимпа отечественной науки. Их иссохших мозгов теперь не хватало даже на депрессию по поводу собственного состояния. Хотя Кузьма был абсолютно уверен, что по первому свистку «сверху» любой из них способен был на ощупь собрать из одних только перегоревших подножных запчастей и канцтоваров из недр собственных письменных столов агрегаты, которые дадут человечеству неугасимое солнце и неистощимую пищу, либо отправят всех в бесплатную экскурсию в стратосферу. Но, увы и ах, никто не свистел. Видимо, «сверху» тоже никого уже не было.
+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
Муки совести по поводу тематики собственного рукоприкладства тоже никогда не беспокоили Кузьму. Не потому, что у него не было совести. Просто Кузьма не был сторонником ложной обывательской морали, основанной на омерзительной бормотухе из протухших Заповедей, исковерканного Писания, языческих обрядов, обывательского мракобесия и просто животных инстинктов. Создавая механизмы массового уничтожения, Кузьма, по собственному убеждению, лишь служил проводником божественной воли. Он лишь давал в руки человечеству то, что поможет людям открыть для самих себя собственную темную половину. То, что поможет людям ужаснуть самих себя. Ведь только так они узнают о своих внутренних язвах – если захлебнутся в собственном гное и порченой крови. Ведь никогда они ничего не поймут, если будут прятать свои прокаженные мыслишки под маской ложного благочестия и притворной любви, обдавая при этом друг друга смрадом гниющей нравственности. Если будут всю жизнь интеллигентно спорить «о высоком», то есть о свадьбах и ценах на колбасу. Пусть уж лучше качественно убивают друг друга. В этом, считал Кузьма, и есть божественное проведение – помочь обществу саморазрушиться. Вскрыть абсцесс, пока еще нет заражения крови.
+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
Впрочем, отнюдь не в помощи Богу и ангелам Апокалипсиса видел Кузьма смысл своего существования. Это было бы как-то слишком нескромно. Поэтому Кузьма считал, что живет ради искусства. Ради нового искусства нашей эпохи – создания новых жителей Планеты – живых электромеханических сущностей. Почему-то далеко не все были склонны смотреть на механоидов как на живых, но, в конце концов, ведь только сам создатель (Инженер!) может в полной мере оценить внутреннюю сложность и изящность своих конструкций, наделяющую их духом человеческой мысли. Возможно, даже сознанием (кто их знает? молчат ведь). Кузьма видел себя причастным к этому высшему виду человеческой деятельности. Без ложной скромности. При этом он совершенно не презирал людей, занимающихся, например, карьерой или просто семьей. У всех свой Путь. Кроме того, все эти люди были надежным основанием пирамиды, на вершине которой находился тот самый Олимп Высших Человеческих Помыслов, который не рухнул даже тогда, когда большая часть пирамиды капитально просела. Кузьма был, опять же, не настолько горд, чтобы считать себя достойным самого Олимпа, но поддерживать его, находясь в ближайших к нему рядах, он считал высшей честью. Тем более, что с некоторого времени на данном участке из поддерживателей остался он один.
+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
Кузьма по жизни был глух к разного рода упрекам, или же смеялся в ответ. Упрекатели всегда были с двойной моралью. Ведь никому, к примеру, почему-то не приходило в голову упрекать инженера Кукушатникова, создателя Ручной Машины Примирения «Кукушечка». Та самая, простая, как кирзовый валенок, Машинка Смерти, которая, кроме того, что исконно лежала в мускулистых руках защитников отчизны, была также продана и щедро роздана по всему миру в качестве «гаранта мира». Теперь даже самые примитивные папуасы строили жертвенники своим богам, просто подпирая проржавевшими «Кукушечками» насыпь из простреленных детских черепов. Но никто не упрекает того оружейника, хотя он пролил больше рек крови, чем все генералиссимусы Вековой Войны вместе взятые. Хотя пролил и не своими руками, а одной лишь «удачной» мыслью. Фюрер, впрочем, людей тоже не собственными руками душил.
+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
Те же непатриотичные упрекатели, которые не гордились «Кукушечкой» (принципиальные пацифисты!), отчего-то в свою очередь не спешили покидать прогретые старыми танковыми дизелями норы, чтобы делиться пайковыми консервами с оставшимися в живых папуасовыми детьми. Кузьма из-за таких «гуманистов» не рефлексировал. Он полагал, что вместе с инженером Кукушатниковым ответит перед Всевышним спокойно и с достоинством, ибо божественное благословение лежит на всем, что задумывается и осуществляется людьми, идущими навстречу к Творцу через познание того, что самим Творцом предоставлено людям для познания. Ну, подумаешь, в ходе процесса получилась Машина Смерти... Не трогайте ее, люди, и будет вам счастье.
+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
Убить человека можно ведь и табуретом. Было бы желание. А если у кого-то есть желание, то убийство уже считайте, что произошло. Даже лучше будет, чтобы оно произошло. Чтобы и все остальные люди узнали о том, что что-то «не то» уже зарождается и у них внутри. Если уж один из этих людей, ими же и воспитанный, той же субстанцией и наполненный, отказался от звания Человека. Пусть умоются кровью и очистятся ужасом и омерзением. И не при чем тут разного рода Perpetum Mortal. В чем упрекает Кузьму «человечество», отгрызающее само себе пальцы в психопатических припадках? (Точно алкоголик, упрекающий галлюциногенных чертей, будто те его спаивают и портят ему жизнь.) В том, что Кузьма вставляет «человечеству» нестачиваемые коронки? Все равно ведь удавишься, «человечество». Может, хоть собственная кровь и боль от стальных зубов тебя вовремя испугают…
+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
Работая, Кузьма постоянно думал обо всем этом. Новообретенное одиночество особенно способствовало именно таким размышлениям. При этом он не бросал работу, хотя уже весьма и весьма устал. Ведь на его плечах лежало Знание, ответственность за Сохранение Знания и ответственность за Стремление Человека к Прекрасному перед лицом Бога. Сейчас, впрочем, ему стоило бы уже немного поспать. Потому хотя бы, что его Великий Рабочий День начался полтора года назад, когда автономный бункер с его лабораторией накрыло взрывной волной и завалило.

Кузьма и Конь.

Кузьма ехал на Коне по плохо пахнущей серой пустыне. Ну, не то, чтобы здесь плохо пахло… а… здесь безобразно воняло все вокруг. Даже редкое Солнце салатного цвета вместо того, чтобы греть Кузьму, умудрялось смердить. (Кто бы мог подумать, что и звезды могут протухнуть?) Поэтому было холодно и плохо пахло. Настроение пыталось соответствовать убожеству окружающей среды, но Кузьма грустить не любил, и, следовательно, не грустил. Тем более, что особого повода грустить не было. Причин не грустить, впрочем, тоже не было. Но не грустить лучше, чем грустить, не так ли? В жизни Кузьмы поводов к чему-нибудь не было практически вообще. Даже особого повода жить – тоже. Но это его никогда не смущало.
Следуя некому сложившемуся за многие месяцы ритму их совместного путешествия, Конь под ним все время ржал. Ржал как-то издевательски, какими-то похабными «ыгры» каждые две минуты. Ржал, естественно, над Кузьмой. Но Кузьма не обращал внимания. Ведь Коней на свете много, особенно таких недалеких, а Кузьма, как ни крути, такой один. Один одинешенек, почти уникум. По крайней мере, никаких других кузьм Кузьма в своей жизни не встречал. Даже пришельцев из параллельных миров он видел двоих. А подобных себе – ни одного. Но Кузьму этот факт ни сколько не огорчал. Двое кузьм – определенно, не по силам этому хрупкому мутному мирку, и так недавно треснувшему по швам под весом собственного самомнения.
А Конь действительно был непролазно туп. Он даже еще ни разу за все время пути не выиграл у Кузьмы в покер. И при этом еще он был болезненно самолюбив. Конь считал себя умным и одухотворенным, думал, что его жизнь, в отличие от жизни Кузьмы, осмысленна и полна впечатлений. Хотя большую часть своей жизни он получал эти «впечатления» из-под междуножья Кузьмы. Тем не менее, Конь имел при себе целую жизненную концепцию с потугой на философию, каковую последовательно излагал всю дорогу. Вся эта его «теория» зиждилась на чем-то вроде «самоотверженного труда на благо общества» и «политики малых дел», а сверху Конь налепил кучу собственных домыслов, замешанных на «богатейшем» жизненном опыте. В свою очередь, постоянный тяжелый умственный труд мешал Коню разглядеть простую мысль о том, что если смысл его собственной жизни – возить на себе Кузьму, жизнь которого бессмысленна, то жизнь Коня, в свою очередь, бессмысленна вдвойне. Если только не считать той пользы, которую он принесет обществу после смерти, на колбасном заводе.

Так что, определенно, Конь был туп. Но это была не проблема Кузьмы. У Кузьмы – эдакого постапокалиптического ковбоя Мальборо – проблем не было в принципе. Такова была его суть и природа.

Бог мой, кругом одни поэты...

Получайте....
**********************
Белые стены, красная рыба,
Кровью залита высокая дыба.
Люди кричат и тыкают пальцем -
На дыбе распяли трехухого зайца.
**********************
Ннннненавижу поэзию...

ДАМЫ И ГОСПОДА!

Dolgopa.org / Мероприятия dolgopa.org   LiveLegend
ДАМЫ И ГОСПОДА!
Прошу минуточку вашего драгоценного внимания!
Оторвите, пожалуйста, свой взгляд от мутной ряби в мониторе и направьте его (взгляд) внутрь себя… Что мы там видим? Правильно, душный смог бытовухи, ворох житейских проблем и т.д… Да,
Читать дальше